ИСТОРИЯ БРЯНСКОЙ ПОЛИЦИИ
Униформа сержанта российской полиции начала XVIII века
Введение специального института полиции в России относится к завершающей фазе правления Петра I - к 1718-1724 годам, когда были учреждены полицейские структуры в обеих столицах империи. В провинции целостная полицейская система стала складываться в годы правления племянницы Петра I - императрицы Анны Иоанновны. В 1733 году, с целью усиления контроля за порядком в стране, в 10 губерниях и 13 провинциальных и наиболее важных уездных городах организуется сеть полицейских органов, подчиненных местным властям.
23 апреля 1733 года подписанный Анной Иоанновной указ был отправлен в 23 города империи, в том числе и в Брянск. Он сообщал о том, что в «указанных городах надлежит быть полициям», а «ко управлениям полицейским определить из имеющихся в городах гарнизонах в полицмейстеры, в губернских из капитанов, а в других из поручиков, по одному человеку к тому достойных, для караулов и содержания съезжих дворов по 1 унтер-офицеру да по капралу рядовых по 6 человек, канцелярских служителей по 2 человека, с жалованием и довольствием, на расходы из доходов тех же провинций из гарнизонной суммы, а канцелярским служителям из сборных, которые будут во взятые в тех полициях, которые инструкции дать, и им в полной дирекции надлежит быть и рапортовать в Главную полицию», т. е. во вновь созданную Главную Полицмейстерскую канцелярию, подчиненную Кабинету императрицы. Указ сопровождался «Реестром городов», где упомянут Брянск (кстати, единственный из городов современной Брянской области) и резолюцией императрицы Анны: «Быть по сему представлению в показанных городах Полициям».
Таким образом, 5 мая 2013 года исполнилось 280 лет со дня начала отсчета истории полиции в г. Брянске. К сожалению, «старые архивные материалы Брян
ских полицейских управлений» весом в 125 пудов были проданы в ноябре 1900 года с аукциона брянскому купцу Н.А. Добычину за 45 рублей. Поэтому сведения о полиции г. Брянска в период 1733-1898 годов приходится разыскивать буквально по крупицам в иных архивных фондах.
Итак, в 1733 году, судя по имеющимся в нашем распоряжении документам, брянская полиция, согласно указам Сената, должна была вести розыск тех раскольников, которые были рукоположены в сан священника, но «дерзали священнодействовать». Таких было велено «сыскивать из полиции и оных за караулом отсылать в Петербург в Святейший Синод немедленно». Тогда же Сенат поручил брянской полиции следить за порядком торговли съестными припасами, соблюдать запрет розничной торговли мясом и контролировать правильность «мер, весов и цен» на рынках города.
Ночные стражи. XVIII век. С картины художника Сергея Ефошкина
В 1734 году голод в центре России значительно увеличил число нищих, которым полицейские (в том числе и брянские) должны были раздавать хлеб из государственных запасов. Кроме того, были приняты чрезвычайные меры: полиция стала описывать хлеб у брянских хлебных торговцев и даже помещиков, чтобы они не продавали его за высокую цену. Так как законы о бродяжничестве были тогда объявлены недействительными, то число нищих увеличилось настолько, что по Брянску было трудно проехать. Поэтому таких нищих, если они ранее не были подвергнуты наказанию, полиции было велено арестовывать и отправлять на военную службу, а наказанных употреблять на казенные работы. Брянская полиция должна была осуществлять контроль над тем, чтобы в городе осуществлялись «караулы к рогатками» (т. е. охрану города по ночам).
В 1740-е годы XVIII века в окружавших Брянск лесах скрывалось много беглых крестьян, которые объединялись в мелкие разбойничьи отряды числом от 14 до 50 «злодеев». Они были трудноуловимы для войск, и наиболее эффективным средством борьбы с ними стала сеть тайных платных осведомителей, организованная брянской полицией.
В 1747-1750 годах в связи с так называемой «брянской смутой» в источниках неоднократно упоминается Брянская полицмейстерская контора. Суть «смуты» состояла в том, что сотня крестьян двух брянских слобод, принадлежащих промышленнику А.А. Гончарову, воспользовавшись сенатским указом 1747 года, позволявшим записываться в купечество крестьянам, занимавшимся торговлей и промыслами и имевшим капитал не менее 300 рублей, записалась в купечество. Приказчик Гончарова М. Зайцев, по указанию хозяина, во главе отряда вооруженных людей стал грабить и избивать новоявленных купцов, лишать их имущества и отправлять насильно на полотняные мануфактуры Гончарова.
Брянский магистрат, купцы, члены гостиной сотни и посадские поддержали слободских крестьян, и те стали оказывать вооруженное сопротивление приказчику и направленным в Брянск по просьбе Гончарова армейским командам. Смута продолжалась около четырех лет. Губернские власти приказали Брянской полицмейстерской конторе содействовать военным. Но брянские полицейские не имели желания исполнять это распоряжение, так как были хорошо знакомы с обстановкой и втайне сочувствовали своим землякам. Поэтому полицмейстерская контора ограничилась только письменным обращением в Брянский магистрат, требуя привлечь слободских крестьян к ответственности. Впрочем, она и при желании не смогла бы пресечь этот мятеж, т. к. силы «смутьянов» достигли нескольких сотен крестьян и сочувствовавших им посадских, причем настроены они были весьма решительно. Так, по словам начальника Рязанского полка капитана Махова, посланного ликвидировать бунт: «посадский Коростин с товарищами кричал, что если сам полицмейстер или воевода придут ломать заборы их дворов (на которых прятались бунтовщики), то они их кольями побьют до смерти и животы распорят ножами».
Брянский бунт войскам удалось подавить к концу 1751 года, но следствие по нему продолжалось до 1757 года. Сенат приговорил 39 крестьян наказать плетьми и возвратить Гончарову, четверых посадских - бить кнутом, а Брянский магистрат оштрафовать на 500 рублей. Исполнение сенатского решения было поручено брянскому полицмейстеру.
Важную роль в деятельности брянской полиции в те времена играла профилактика пожаров и борьба с ними, т. к. город был застроен в основном деревянными зданиями. Полиция занималась организацией пожарной службы и принимала непосредственное участие в тушении пожаров. Полицейская контора содержала печников и трубочистов, которые получали с обывателей по копейке с каждой печи.
Однако пожарных инструментов в ее ведении было крайне мало: всего 7 крюков, 6 ухватов, лестница, 4 войлочных щита, 12 ведер, бочка и целых 100 аршин веревки. А горожане «зажигали днем на улицах большие костры, на которых в котлах варили пиво, по ночам ходили по городу зажегшие великие пуки лучины». В 1751 году начальник Брянской артиллерийской команды обращался к полицмейстеру с письмом, в котором с беспокойством извещал о плохом состоянии противопожарного оборудования, а также о том, что «...из брянского купечества и разночинцев <...> необычно, не имея опасения, в ночное время из дворов своих везде ходят, зажегшие пуки лучины, мужеска и женска полу к церквям Божиим к заутрени и для своих нужд. А как не безызвестно оной Полицмейстерской канцелярии, что <...> имеетца на Артиллерийском дворе и в городовой крепости припасов и пороха не малая сумма, а ежели, паче чаяние, от означенных брянских жителей от их небрежения учинится пожарной случай... в чем последовать может в интересе Ея Императорского Величества не малой убыток, того ради Брянская полицмейстерская контора благоволила брянским купцам и их женам, и разночинцам... в их необычном хождении, без опасения, с зажженною лучиною по улицам накрепко запретить, а приказать ходить, егда кому нужда случитца, ночным временем с фонарем». «Хождение с лучиной» полицией было запрещено и велено было «ходить с фонарем», но число пожаров отнюдь не уменьшилось.
Во второй половине XVIII века в России юридически были оформлены сословные дворянские собрания в уездах и губерниях. Реальная власть и управление в уездах передавались дворянам. Большое влияние приобретали уездные предводители дворянства, под контроль которых переходили и местные полицейские органы. 7 ноября 1775 года в ходе реформы правительством было утверждено «Учреждение для управления губерний», которое предоставило всю полноту административной и политической власти в городе городничему назначаемому правительством из дворян, как правило, из отставных офицеров. В 1782 году в помощь городничему была учреждена «Управа благочиния, или полицейская», которую он возглавил.
Важным дополнением к реформе 1775 года являлся «Устав благочиния» 1782 года. В каждом городе учреждалась Управа благочиния во главе с полицмейстером в губернских и городничим в уездных. Весь город делился на части - от 200 до 700 домов в каждой. Части делились на кварталы по 50-100 домов. Первоначально в состав Управы входили 2 пристава
- по уголовным и гражданским делам, 2 ратмана и стряпчий, представлявший прокуратуру. Позднее в каждую часть назначался пристав, а в квартал
- квартальный поручик (надзиратель).
Поначалу все они назначались из дворян. Основными их функциями были: 1) охранение благочиния, благонравия и порядка; 2) надзор за исполнением закона обывателями; 3) исполнение повеления высших и губернских учреждений. В итоге, Управа охраняла в городе порядок, принуждала жителей к соблюдению решений судов и властей, занималась городским благоустройством, осуществляла надзор за торговлей и правильностью мер и весов, собирала сведения о ценах на частные припасы, преследовала беглых крестьян, разрабатывала меры защиты населения от эпидемий, эпизоотии (эпидемий животных), пожаров, обеспечивала население продовольствием в голодные годы, осуществляла призрение бедных (опекала их), вела борьбу с нищенством, поиск и ликвидацию «воровских шаек». Словом, полиция на основе законов должна была «сделать самое большое спокойствие и пользу людям, под сими законами живущим».
Манифестом императора Александра I от 8 сентября 1802 года в России были впервые официально учреждены 8 министерств, в том числе и Министерство внутренних дел, составной частью которого стала полиция. Его возглавил В.П. Кочубей. Правда, в течение 9 лет (с 25 сентября 1810 года по 4 ноября 1819 года) функционировало самостоятельное Министерство полиции во главе с министрами А.Д. Балашовым и С.К. Вязьмити-новым, ликвидированное в 1819 году и вновь ставшее департаментом Министерства внутренних дел. К сожалению, конкретные документальные материалы по истории Брянска (за исключением сведений о деятельности некоторых городничих) второй половины XVIII - первой четверти XIX веков пока не обнаружены, и этот период ждет своих исследований.
В архиве Брянской области документы по истории полиции Брянска XIX века прослеживаются с 1824 года. Это формулярные списки городничего и полицейских чиновников. Брянским городничим в то время был титулярный советник (чин IX класса «Табели о рангах», соответствующий воинскому званию капитана) и кавалер (т. е. награжденный, как минимум, одним орденом) Осип Григорьевич Бруннер. Ему тогда было 43 года, происходил он из дворян, в службу вступил 11 января 1797 гола и служил при дворе «Ея императорского высочества Великой Княгини Екатерины Павловны», в Брянске находился с 19 января 1817 года.
Фактическим заместителем городничего в Брянске в 1824 году был частный пристав титулярный советник Василий Михайлович Разумовский, 33 лет от роду, происходивший «из духовного звания». В службу Разумовский вступил 9 сентября 1806 года канцеляристом Орловского казначейства, в 1813 году стал губернским секретарём, а 26 января 1814 года был определён в город Брянск квартальным надзирателем. В 1817 году Василий Михайлович стал коллежским секретарем и частным приставом, а с 31 декабря 1820 года он, как и Разумовский, - титулярный советник.
Квартальных надзирателей в полиции Брянска в то время было двое. Оба были из обедневших дворян. Титулярный советник Никифор Сергеевич Рулов, 34 лет, службу начал в 1796 году в Киевском карабинерном полку унтер-офицером; с 1799 года - корнет, в 1802 г. - прапорщик. В 1803 году вышел в отставку с военной службы и определился в Ковельскую почтовую экспедицию, из которой уволился в 1807 году с переводом в Орловскую городскую полицию квартальным надзирателем. В 1820 году в той же должности оказался в Брянске.
Квартальный надзиратель губернский секретарь Николай Акимович Яновский, 25 лет, в службу вступил в Карачевский уездный суд канцеляристом 23 мая 1810 года. Через 5 лет он стал губернским регистратором, еще через три года - коллежским регистратором, а 28 февраля 1820 года был направлен в Брянск квартальным надзирателем, где в 1823 году стал губернским секретарем.
Кроме чиновников в полиции Брянска служили два письмоводителя, происходившие из «духовного звания»: коллежский регистратор Иван Ни-кифорович, 62 лет, и коллежский секретарь Федор Вахнов, 33 лет.
К 1838 году относятся «Формулярные списки о службе нижних воинских полицейских чинов, состоящих при Брянском городническом правлении». Их было всего 21 человек, возрастом от 31 до 74 лет, причем большинство из них являлись ветеранами Отечественной войны 1812 года (7 человек), заграничных походов 1813-1814 годов (12 человек) и имели ранения и награды.
В 1843 году, в связи с Указом Орловского губернского правления брянскому городничему Ивану Вонифатьевичу Цыганову-Куриленко об отсылке в Орел из Брянска достигших совершеннолетия военных кантонистов (сыновей нижних воинских чинов, принадлежавших со дня рождения к военному ведомству), упоминается квартальный надзиратель прапорщик Шишкин. Он осуществлял розыск и отправку в Орловский гарнизонный батальон 9 кантонистов, причем «...кантониста Федора Карабанова находящего при отце, рядовом Антоне Егорове Карабанове по кварталу по розыску не оказалось».
Тогда же по делу о возврате из Смоленского батальона военных кантонистов не достигшего совершеннолетия брянского кантониста унтер-офицерского сына Федора Парамонова был упомянут штабс-капитан Бакулин - начальник Брянской инвалидной полицейской команды (инвалидами до 1917 года называли ветеранов).
1844 годом датируется чудом сохранившаяся «Книга учета расходования сумм на содержание брянской полиции». Из нее следует, что 4 января «Брянской полицейской команды вольнонаемным десятским», которых было 34 человека, за декабрь месяц 1843 года было выдано на жалование 97 рублей 14 копеек, «а именно: фейерверкеру I класса (за полицейскими сохранялись их прежние воинские звания) Федору Бобалеву, унтер-офицеру Кириле Васильеву и 32 рядовым».
Обер-офицер полиции 1848 г.
Жетон полицейский. Десятский
В дальнейшем были произведены следующие выплаты: брянскому городничему за квартиру 40 рублей серебром за год, на канцелярские расходы полиции - 21 рубль серебром, частному приставу Разумовскому «за сентябрьскую 1843 года треть 27 рублей серебром жалования, квартальному надзирателю Шишкину за ту же треть жалования - 18 рублей 48 копеек, штатным полицейским пятидесятникам Изоту Андрееву, Осипу Мурзинову, Петру Павлову, Антону Гороху, Демен-тию Григорьеву за туже треть - 4 рубля 47 копеек серебром, на отопление квартиры городничего -40 рублей серебром в год, на транспортные расходы полиции - 251 рубль 34 копейки».
Квартальных надзирателей в то время было двое: губернский секретарь Иван Афанасьевич Петропавловский, 42 лет, из духовного звания, с годовым жалованием 857 рублей 14 копеек, обучавшийся в Смоленской духовной семинарии. Он служил в Орле на мелких должностях, в 1840 году стал частным приставом города Стародуба, в 1843 году - брандмейстером Черниговской городской полиции, в 1845 году - смотрителем острога, а с 26 июня 1847 года - квартальным надзирателем в городе Брянске. Он во время отсутствия брянского городничего Алексеева исполнял его обязанности, а также являлся дворянским заседателем Брянского уездного суда.
Вторым квартальным надзирателем был «писец 3-го разряда» Кузьма Никифорович Сорока, 26 лет, из приказнослужительских детей, с жалованием в 57 рублей 14 копеек, обучавшийся в Глуховском уездном училище. Служил в Брянском уездном суде писцом с 1 июля 1843 года. В 1851 году «за болезнью квартального надзирателя Измайлова был командирован к исполнению его должности, в которой он был утвержден 21 февраля 1852 года».
Письмоводителем полиции являлся коллежский секретарь Кирилл Ильич Ильченко-Ющен-ко, 49 лет, из дворян, «обучавшийся под надзором родителей». Писцами были: 2-го разряда коллежский регистратор Семен Кузьмич Лавров, 24 лет, пономарский сын, обучавшийся в Орловской духовной семинарии; 1-го разряда Павел Федорович фон Бухмейстер, 21 года, с жалованием 85 руб. в год, из дворян, обучался в доме родителей и выдержал экзамен в Брянском уездном училище, и 1-го разряда Николай Кузьмич Доброславский, 25 лет, из дворян, обучался в Брянском уездном училище. В списке полиции значится и смотритель Брянского тюремного замка губернский секретарь Иван Иванович Бояринов, 50 лет, из дворян, с жалованием 145 руб. в год, обучавшийся при родителях. В должности пребывал с 19 июня 1846 года.
Полицейская пожарная команда
18 июня 1853 года в Брянске был утвержден штат полицейской пожарной команды. Она состояла из «прикомандированных от военного ведомства» двух унтер-брандмейстеров - старшего и младшего унтер-офицеров с окладом по 9 руб. в год и 15 рядовых с окладом по 4 руб. 50 коп. в год. На годовое содержание пожарного обоза уходило 60 руб.
В августе 1855 года был составлен рапорт «О составе полицейской части г. Брянска», в котором на основании повышенного 29 мая 1836 года штата значилось: 1 полицейская часть - городничий (с окладом годового жалования 285 руб. 71 коп.), частный пристав (114 руб. 28 коп.), 2 квартальных надзирателя (по 57 руб. 14 коп.), нижних чинов, от военного ведомства прикомандированных, - 2 унтер-офицера (по 9 руб.), 16 рядовых (по 4 руб. 50 коп.). На содержание канцелярии (письмоводитель и писцы) уходило 549 руб., а всего общих расходов было 1154 руб. 20 коп.
9 сентября 1855 года датируется «Рапорт квартального надзирателя 2-ой части Невструева Брянскому городничему». Из него следует, что Не-вструев по приказу городничего «осматривал полицейскую караульную будку, устроенную при Московской заставе и оказалось, что будка та деревянная, на кой крыша весьма ветхая, так что в дождливую погоду как объявил мне полицейский будочник Семён Михайлов, происходит большая течь и в стенах той будки большие скважины, от чего в ней невозможно жить, и в особенности в холодное время, которая по ветхости своей, тёплой быть не может и требует исполнения».
На 1 января 1856 года в Брянской полицейской команде состояли: старший унтер-офицер Савелий Непомнящий, 38 лет, в службе с 12 марта 1835 года, награждён серебряной медалью за «войну против мятежных венгров в 1849 году», а также младшие унтер-офицеры Иосафат Ещук, 36 лет, Савва Коповод, 35 лет, Григорий Магарнюк, 45 лет и 39 рядовых 25-54 лет. Многие из них служили и воевали в Польше, Венгрии, Молдавии и Валахии.
В январе в Брянск из Волхова был переведён старший унтер-офицер пожарной команды Михаил Казанцев, снабжённый в дорогу «провиантом, мукою и крупою в изобилии». В городе он возглавил пожарную команду из 29 человек.
Зимой 1855-1856 годов на город обрушилась эпидемия холеры, от которой пострадала и местная полиция. К 10 марта «по г. Брянску за смертью в полицейской команде состоит только 37 человек», а 6 человек рядовых полицейских умерли от холеры.
1857 год также оставил несколько документов, касающихся брянской полиции. К концу июля многие полицейские будки в городе пришли в аварийное состояние. Так, у будки на Орловской заставе развалилась стена, «а печь и труба негодны, на Смоленской заставе - крыша разломана, на Базарной площади - течь в крыше, на Трубчевской заставе будка ветха, и стала разваливаться, стёкла разбиты и при наступлении зимнего времени будочникам быть в будках невозможно».
Список полицейской команды в городе в августе насчитывал 34 человека: «хожалые (рассыльные, служители при полиции для разных поручений) - 1 унтер-офицер, 8 рядовых, сторожевые - 1 унтер-офицер, 6 рядовых; пожарные - 2 унтер-офицера, 16 рядовых». При полиции числилось 9 лошадей.
С введением в России в 1860 года института судебных следователей полиция была устранена от производства уголовных следственных действий и её роль здесь была ограничена лишь производством дознания. Временными правилами об устройстве полиции от 25 декабря 1862 года уездная и городская полиция на местах были объединены в общую уездную полицию. Жалование полицейским было увеличено.
Брянской полиции уделяла внимание и губернская пресса. Так, «Орловские губернские ведомости» в 1872 году писали: «Брянское полицейское управление объявляет, что 11 и 30 мая сего года в Брянске полицией задержаны за неимением письменных видов (т. е. паспортов) неизвестного звания люди, называющие не помнящими своего родства: первый Иваном Степановым, а второй - Григорием».
«В пригородской даче брянского почётного гражданина Мельникова сгорели: дом с пристройками, до тысячи десятин леса, сарай, в котором было до 300 коробов угля. Всего убытка причитается до 15 тысяч рублей. О причине пожара полицией Брянска проводится дознание».
«В городе Брянске 2 неизвестных человека, вошедших в дом купеческой жены Кутыгиной, отбили в сенях задвижку и, напав на служанку Куты-гиной, вольноотпущенную Евлампиеву, требовали от нее, чтобы она указала, где хранятся деньги. Когда же на крик служанки прибежали соседи, то грабители скрылись. К вечеру того же дня они были пойманы полицией и доставлены в тюремный замок, где и было произведено опознание».
Законом 1884 года была установлена новая форма обмундирования чинов городской и уездной полиции, которая существенно не менялась до 1917 года. Околоточные надзиратели, конные стражники и городовые теперь были обязаны иметь при себе шашку и револьвер, необязательный для урядников.
Впрочем, казённых средств, отпущенных на приобретение обмундирования для нижних чинов, не хватало, и Брянская дума выделила дополнительно для этой цели ещё 300 рублей из средств города. Обмундирование и вооружение для полиции г. Брянска было закуплено на фабрике предметов воинского хозяйства Ивана Щетинина в Москве и в магазине офицерских вещей Ивана Касселя в Петербурге. В комплект обмундирования входило: 2 мундира - повседневный и парадный, они были сшиты из чёрного сукна и были двубортными на крючках; по вороту, борту и обшлагам были нашиты красные канты, на обшлагах парадного мундира были столбики из серебряного галуна.
Шаровары были черные суконные с красным кантом; сапоги были с юфтевыми голенищами. Зимой городовые носили шинель из черного шинельного сукна с застежкой на крючках, черными петлицами и красным кантом, на петлицах была светлая металлическая пуговица с двуглавым орлом, головные уборы были представлены круглой мерлушковой шапкой с черным суконным донцем и красными кантами крест-накрест и по окружности и черную фуражку с тремя красными кантами (два по околышу, один на тулье) с черным лаковым козырьком, без подбородочного ремешка. Летом на тулью надевался светлый коломянковый (из плотной льняной ткани с добавлением пеньки) чехол.
На тулье фуражки и на меховой шапке городового красовалась металлическая никелированная круглая ленточка с острыми концами, на ленточке был пробит номер данного городового, а над ленточкой помещался герб г. Брянска - золотая мортира с двумя кучами черных бомб на красном поле.
На мундир брянского городового надевали кушак из того же материала, что и мундир, с красными кантами по краям и по перехвату, либо черный затяжной ремень с металлической пряжкой. Летом городовые носили мундир того же кроя, но из коломянки. Носили они и гимнастерки солдатского образца без карманов и манжет, с застежкой на левую сторону на четыре пуговицы.
Шили гимнастерки из коломянки, либо из хлопчатобумажной ткани светло-горчичного цвета. К ним полагались кожаные пояса. На бляхе, которую пристегивали слева на груди, указывались уличный номер городового, номер и наименование участка, а также город. Свое личное оружие - револьвер - городовые носили в черной кобуре, укрепленной на поясе с левой стороны (после 1914 года - справа).
Шашку солдатскую пехотного образца с коричневой деревянной рукояткой, черными ножнами с медными частями носили с левой стороны на черной ременной перевязи. Кроме шашки и револьвера, на поясе у городового была кожаная сумка, застегнутая на пряжку. В Брянске городовые носили белые нитяные перчатки. В дождь поверх шинели или мундира городовые надевали черные клеенчатые накидки с капюшоном.
Обмундирование и вооружение стоили дорого, цена комплекта доходила до 20-25 руб. Например, шапки и фуражки стоили по 1 руб. 20 коп. за каждую, портупея - 75 коп., поясной ремень - 10 коп., а шашка - 2 руб. 25 коп.
14 апреля 1887 года был принят закон о штатах полиции, согласно которому в городах, имеющих не более двух тысяч жителей, полагалось не свыше пяти городовых. В городах, имеющих более многочисленное население, полагалось не более одного городового на каждые 500 человек. На четверых городовых полагалось иметь одного старшего. Содержание городовых в России было установлено следующее: старшему - не свыше 180 руб. в год, а младшим - не свыше 150 руб., не считая 25 руб., ежегодно отпускаемых на обмундирование. В 13-тысячном Брянске, судя по докладу городским властям уездного исправника Семенова, был некомплект полицейских. Он жаловался: «Ввиду повторяющихся в городе краж и разбоев я имею честь просить городскую управу увеличить число городовых нижних чинов с 18 человек, которые имеются в моем распоряжении до 30 человек. Необходимость вызывается главным образом тем, что я не в силах с этим малым числом городовых нижних чинов охранять спокойствие граждан г. Брянска».
Управа сочла просьбу исправника основательной и увеличила штат городской полицейской команды на 10 человек, но уменьшила жалование младшим городовым со 156 до 132 руб. Так как, согласно вышеупомянутому закону, расходы по содержанию полицейских команд были полностью возложены на органы местного самоуправления. Городская управа теперь должна была оплачивать городовым квартирные с отоплением, а также выделять средства на покупку вооружения. Причем, квартиры полицейским, судя по ходатайству исправника к городским властям, требовались неподалеку от центра города - на Московской (ныне Калинина), Смоленской (бульвар Гагарина), Авиловской (Горького) и Комаровской (Фокина) улицах, а также в Ямской (ул. Верхняя Лубянка) и Новой (ул. Калинина в районе Тихвинской церкви) слободе. Управа удовлетворила просьбу исправника, но, получая всего 20 рублей «квартирных» в год, многие городовые не имели возможности оплачивать квартиры на этих улицах.
Согласно закону 1889 года, в некоторых городах, посадах и местечках, неподведомственных уездной полиции, были образованы городские полицейские управления (существовавшие с 25 декабря 1862 года только в крупных негубернских городских центрах). Начальником городской полиции и главой управления являлся полицмейстер с годовым жалованием в 1000-1500 руб. Ему были подчинены участковые и городские приставы и их помощники, полицейские надзиратели и городовые (полицейская команда).
![](/sites/default/files/styles/large/public/images/20140806161800.jpg)
В 1892 году были установлены правила о преимуществах службы городовых в 169 городах империи, в том числе и в Брянске. Данные преимущества состояли в прибавке жалования в треть оклада, сначала за семилетнюю беспорочную и непрерывную службу, потом за девятилетнюю, а также в выплате единовременного пособия в размере 250 руб. за двадцатилетнюю службу и в назначении пенсии в 90 руб. за тридцать лет службы. Расходы на прибавочное жалование, единовременные пособия и пенсии были отнесены на средства города.
1880-е годы для полиции Брянска стали еще более напряженными в связи с началом рабочего движения. Впервые основную форму борьбы -стачку - в Брянске применили рабочие канатной фабрики Новикова в 1888 году. Они бастовали две недели, требуя увеличить заработную плату, полиция арестовала 20 наиболее активных бунтовщиков. В 1890-е годы рабочие выступления заметно участились и усилились. Наиболее показательным в этом отношении стал так называемый «июньский бунт» 1898 года.
Непосредственным толчком к нему стал трагический случай - случайное убийство в 8 часов вечера 12 июня сторожем Брянского завода в Бежице пятилетнего мальчика Кулькова. Убитого мальчика принесли в казарму, где проживала его мать, и около неё стали собираться рабочие завода. Когда туда прибыл пристав Квитницкий и отдал распоряжение о переносе тела мальчика в часовню, родные погибшего воспротивились этому. Собравшаяся большая толпа рабочих спровоцировала настоящий бунт, в ходе которого была разгромлена квартира пристава, а сам он чудом спасся.
Толпа разгромила винную лавку купца Авра-амова, выпила все имевшееся там спиртное и, прихватив с собой последние бутылки с водкой, двинулась к центру Бежи-цы. В ходе погрома были сожжены проходные и здание механических мастерских завода. При попытке захватить главную контору завода и вскрыть заводскую кассу полицейские и поддержавшие их рабочие сталелитейной мастерской дали достойный отпор нападавшим. Толпа отхлынула и отправилась на так называемый «Новый базар», где ею последовательно были разбиты, разграблены и затем сожжены гостиница Мурзина, большие магазины завода и купца Забалуева, винный склад Авраамова и еще более 30 лавок на базаре. Затем толпа возвратилась к заводу и подступила к магазину общества потребителей, но на защиту магазина стали рабочие, состоявшие пайщиками этого общества. Возникла драка, причем с обеих сторон были пострадавшие, но магазин не пострадал. На этом беспорядки примерно к пяти утра субботы завершились.
На следующий день в воскресенье в Бежицу прибыли три помощника пристава и 20 городовых из Брянска и приступили к дознанию и розыску имущества, в большом количестве уже вывезенного и скрытого в восьми соседних селах и лесах. Утром в понедельник все рабочие завода вышли на работу, а полиция осуществила арест виновных. Судебная палата привлекла по обвинению в преступлениях различной степени тяжести 58 человек, из которых только 34 были признаны виновными и приговорены к различного рода наказаниям.
Июньские события 1898 года послужили причиной увеличения численности полиции в Бежице - сверх штата за счет средств Брянского завода полицию пополнили 50 городовыми. И если в уездном Брянске один городовой приходился на 1006 жителей, то в Бежице - на 411.
Распоряжением министра внутренних дел от 28 февраля 1899 года на Радицком вагоностроительном заводе (при нем был поселок Паровозная Радица с 3-тысячным населением), где работали около 2 тысяч человек, по ходатайству Акционерного общества Мальцовских заводов была учреждена должность полицейского урядника. Ему было установлено содержание «в размере 470 руб. 50 коп. в год: 200 руб. жалования, 50 руб. на обмундирование, 100 руб. на фураж для лошади, 55 коп. на ремонт вооружения и 120 руб. квартирного, с отоплением и освещением довольствия из средств упомянутого акционерного общества».
В Брянске 9 ноября 1900 года произошло весьма важное событие, которое, впрочем, для его современников было вполне обыденным: состоялся аукцион. Согласно опубликованному объявлению «9 ноября 1900 г. в 12 часов дня в присутствии Брянского городского полицейского управления будет проведена аукционная продажа бумаг от старых дел и книг полицейских управлений весом в 125 пудов. Бумага эта оценена по 35 копеек за пуд, с каковой суммы и начнется торг». В нём участвовали: брянский купец Николай Добычин и брянский же мещанин Михаил Иванович Трусов. Трусов предложил купить архив брянской полиции за 44 рубля 25 коп., а Добычин - за 45 рублей. Торги продолжались 10 минут - архив купил купец Добычин с целью использования документов в качестве обёрточной бумаги для продаваемых им товаров... Две тонны документов по истории полиции г. Брянска и его уезда, к огромному сожалению историков, ушли в небытие.
Полицейские чины Российской империи начала XX века
XX столетие началось для городской полиции вполне обыденно -полицейские несли свою нелёгкую повседневную службу, вели борьбу с преступностью, обеспечивали порядок и спокойствие горожан. Первые четыре года нового века прошли в Брянске тихо и спокойно, но это было затишье перед бурей.
Временем тяжелейших испытаний для полиции Брянска стали события русской революции 1905-1907 годов. Новый 1905 год в Брянске ознаменовался настоящим социальным взрывом... Уже в середине января сюда прибыли сто полицейских из других городов губернии с целью усиления городского полицейского управления.
Зима, весна и лето 1905 года прошли в условиях перманентных стачек, забастовок, демонстраций и других выступлений революционного настроения рабочих и учащейся молодёжи города, которые сопровождались постоянными стычками с полицией. В ходе этих столкновений полиция несла потери. Так, например, 11 августа в 9 часов вечера при разгоне демонстрации в городском сквере (ныне сквер К. Маркса) один городовой был до полусмерти избит камнями.
В целом полиция исправно несла службу и исполняла свой долг, но обнародование знаменитого царского Манифеста от 17 октября 1905 года внесло смятение в умы, чем воспользовались революционеры. Уже 22 октября разыгрались драматические события, когда в ходе демонстрации на Соборной площади спровоцированные казаки открыли огонь по демонстрантам. Несколько рабочих были ранены, а учащийся технического училища Васильев - убит. В ответ на убийство вечером 23 октября был застрелен городовой, стоявший на посту в центре Брянска. Городская полиция была деморализована, последовала серия заявлений городовых об увольнении со службы или переводе в другие города, более спокойные. Брянский полицмейстер И. Алексеев сообщил в Министерство внутренних дел о том, что полицейская служба в Брянске становится слишком сложной. «Каждый месяц здесь стоит года».
Впрочем, период нерешительности брянской полиции продлился недолго, и она вновь вступила в борьбу с революционерами. Она шла с переменным успехом, во всяком случае, объединёнными усилиями полиции, жандармерии и воинских частей удалось предотвратить вооружённое восстание в городе. Между тем, его угроза была вполне реальна. Так, только в конце июня 1906 года с Брянского завода рабочими было передано на Радицкий завод 600 винтовок, большое количество кинжалов. 19 мая 1907 года на Брянский завод вновь прибыла партия револьверов и 100 патронов. Даже в декабре 1907 года, когда в стране революция фактически завершилась, на Брянском заводе полиция неоднократно находила оружие и бомбы.
Крайности противостояния между революционерами и полицией достигло к началу мая 1907 года, когда 2 мая, судя по рапорту пристава 2-ой части г. Брянска, «в 11.30 ночи в летнем театре при Брянском общественном собрании неизвестными злоумышленниками убит выстрелом из револьвера помощник пристава г. Брянска Целинскии и ранен помощник пристава Соколин, а в саду около забора убит участковый городовой Року-нов и ранен еврей Факторович. В 12 часов ночи на городового Бойтицкого, стоявшего на посту на Московской улице за Арсеналом, напали четверо неизвестных злоумышленников и отобрали у него револьвер «Браунинг».
4 мая 1907 года на похоронах Целинского в г. Орле выступил с речью губернатор С.С. Андреевский. Он сообщил следующее: «Молодой ревностный слуга, покойный Целинскии знал об ожидавшей его участи и, тем не менее, с неослабленной энергией продолжал служить делу ему вверенному по поддержанию тишины и спокойствия в г. Брянске, неуклонно выполняя возлагаемые на него трудные и опасные поручения. Вечная память ему, вечная память городовому Рокунову который при общем смятении публики после совершения злодейства, мужественно преследовал убийц и доблестно пал, исполняя долг. Объявляю мою благодарность всем чинам городской и уездной Брянской полиции. Я горжусь быть во главе полиции Орловской губернии, в рядах которой были и будут такие верные своему служебному долгу, какими были погибшие Целинскии, Надольский, Кузнецов, Халютин и Рокунов и какими являются Соколин и Кюльбах и уверен, что мученическая кончина погибших вызовет ещё большее служебное рвение, как у низших чинов, так и у чиновников полиции, а опасность, которой они подвергаются, ещё больше закалит в них прекрасные мужественные качества, которыми они обладают».
На следующий день губернатор в письме военному начальнику района Орловской губернии детально описал ситуацию, сложившуюся в Брянске: «Вашему Превосходительству известно, в каком положении находится теперь Брянский уезд и город Брянск. Положение настолько серьёзно, что для борьбы с революционным движением... Необходимо принять крайние меры. К сожалению, самоотверженная деятельность местных полицейских должностных лиц нередко жизнью своей жертвующих в борьбе с революционерами, далеко не достигает цели, благодаря тем невероятно тяжёлым условиям, при которых им приходиться служить, как в городе, так и в уезде.
Действительно, в Брянске, где численность населения достигла 30 тыс. человек, имеется, всего-навсего, 50 городовых при одном приставе; люди эти несут совершенно непосильную службу в виду многочисленных нарядов, а главным образом, в виду того, что город растянулся на большое расстояние и пересечён большими, глубокими и населёнными оврагами, куда злоумышленники и совершившие преступления лица, быстро скрываясь, ускользают из рук полиции. Опасность, которую представляет собой служба чинов полиции в г. Брянске и целый ряд выдающихся преступлений и убийств вызвали не единичные случаи отказа низших чинов полиции и даже отказа полицейских чиновников от службы в этом городе; недавно сформированный отряд конно-полицейской стражи уменьшился на целых 2/3 своего состава только благодаря тому, что люди признали опасным для жизни продолжение службы в полиции. Несмотря на это громадное влияние, на поддержание духа и дисциплины среди чинов Брянской полиции имеет расположенная в г. Брянске пехота.
По отзыву всех должностных лиц, причастных к делу охраны города, уход хотя бы временный, расположенных в городе полков, может повлечь самые непредвиденные обстоятельства и чины полиции, знающие, что в крайнем случае не смогут иметь поддержки от войск, будут совершенно деморализованы... Причём надо иметь в виду, что в случае беспорядков, придётся иметь дело с революционно настроенными рабочими, скрывающими у себя лучшие образцы оружия. Убийства... и тяжкие ранения... имевшие место повлияли самым угнетающим образом на чинов полиции, которые... падают духом не вследствие опасности их положения, а вследствие тяжёлой службы, которую им приходится нести».
Нерадостную картину, обрисованную губернатором, дополняет рапорт помощника начальника Орловского губернского жандармского управления своему начальнику: «в виду предстоящего ухода войск Брянского гарнизона в лагерь, г. Брянск остаётся беззащитным, этот город в силу топографических условий разделён на три части и представляет собой три, довольно высоких горы, отделяющие одна от другой глубокими оврагами, по склонам которых и на дне расположены мелкие строения с массой закоулков. Сообщение между горами возможно только по одной улице, опоясывающей эти горы по
подошве. Население г. Брянска состоит большей частью из евреев-ремесленников и рабочих бежицких заводов. Последний элемент крайне беспокойный, тем более, что около двух тысяч человек не имеют работы и пополняют собой кадры грабителей, убийц и т. п. экспроприаторов. Ни дня не проходит без преступлений. Разнузданность молодёжи достигла таких размеров, что дальше идти некуда. Полиция, благодаря незначительности штата: 1 пристав, 3 помощника пристава и 50 городовых, не имеет достаточно сил бороться с проявлением преступной воли жителей.
Близость бежицких заводов и постоянные контакты рабочих с городом ещё более затрудняет эту борьбу, и если чем сдерживается производство массовых беспорядков, то исключительно присутствием войск. Большинство молодёжи брянского завода вооружены револьверами новейших систем и производят даже практическую стрельбу между Брянском и Бе-жицей. Убийства полицейских чинов принимает крупные размеры и, конечно, страшно волнуют благонадёжную часть населения. За время с 1 января 1907 года в г. Брянске были убиты жандармский ротмистр Аргамаков, помощник пристава Цилинский и один городовой и ранен помощник пристава Соколин. На брянском заводе, отстоящем в 5-ти верстах от Брянска, убит помощник пристава Надольский, один городовой и на Паровозной Ра-дице в 2-х верстах от города ранен городовой. Кроме того, в самом г. Брянске среди дня ограблен казначей местного Арсенала на 10 тыс. рублей. В большинстве случаев преступники скрываются, благодаря недостаточности чинов полиции, и это безнаказанно ведёт злоумышленников к уверенности в своих силах и заставляет их действовать всё с большей смелостью.
Таким образом, в случае возникновения беспорядков, подавить таковые могут лишь войска, т. к. хотя кроме самой полиции в городе находятся 50 конных полицейских стражников, но рассчитывать на них невозможно, ибо они в каждый данный момент могут быть необходимыми для уезда, в котором главным образом и происходят вооружённые грабежи.
После завершения революции 1905-1907 годов полиция Брянска вернулась к обычному мирному несению службы. Весной 1908 года полицмейстер Бичурин обеспечил сохранность телеграфной линии через Десну «от первого моста до вокзала Риго-Орловской железной дороги», от «производящих ловлю проплывающего леса и мальчишек, делающих умышленное разобщение проводов при ловле рыбы». Летом он принимал меры против заболеваний сыпным тифом, выделял полицейские наряды из восьми низших чинов и трёх полицейских чиновников «в помещение уездного съезда для поддержания в публике порядка и благочиния при проведении сессии Харьковской судебной палаты для рассмотрения уголовных дел». Полицейские должны были обеспечивать «конвой содержащихся или подлежавших содержанию под стражей подсудимых, а ровно охрану совещательной камеры присяжных заседателей, свидетельских комнат и наблюдение за порядком во время публичных заседаний Орловского окружного суда в Брянске».
В 1908 году брянские полицейские в составе конного конвоя из четырех человек продолжали (после ограбления 1907 года) сопровождать казначея Брянского Арсенала, доставлявшего жалование от казначейства до завода. По требованию ветеринарного врача Брянского земства производили отстрел бешеных собак, покусавших мальчика на Комаревской улице, контролировали продажу спиртных напитков и торговлю мясом в городе, разыскивали труп утонувшего в Десне студента Брянского технического училища Фёдора Захарова, арестовали дорожного мастера Р.Н. Ковалин-ского, который «в пьяном виде выражался матерными словами и вёл себя буйно».
В сентябре на имя полицмейстера города поступило прошение старшего фейерверка Варшавской крепостной артиллерии Алексея Сапкина о зачислении на службу в полицию. По данному прошению были наведены справки, после чего он был «принят в полицейские» и дал подписку следующего содержания: «поступая на должность городового Брянска и команды, обязуюсь службу нести старательно и с усердием, все приказания выполнять беспрекословно... Как солдат и принимавший присягу я должен помнить, что продолжаю служить в должности городового Царю, Престолу и Отечеству».
Весной 1913 года вновь активизировались революционные элементы на брянском заводе. Так, 4 апреля полиция пресекла забастовку, в которой приняло участие 650 человек рабочих плужной и 450 человек молотовой мастерских. Сюда было стянуто 70 конных полицейских стражников и полиция завода во главе с жандармским ротмистром Жавридой.
1 мая на заводе не приступили к работе 2 тыс. человек, остальные работали вяло. «Ко времени начала работы, т.е. к 6.30 утра, у главных проходных была выстроена вся полицейская стража, а когда рабочие прошли в завод, стража была введена внутрь завода и под командованием ротмистра Станкевича и чиновников полиции завода расставлена на местах, удобных для
часам все рабочие приступили к работе. Никаких сборищ и нарушений порядка весь день 1 мая не было. Пристав Петров».
18 июля 1914 года в России была объявлена всеобщая мобилизация, а 19 июля Германия объявила войну, вскоре ставшую I мировой войной. 24 июля в городе состоялась патриотическая манифестация в радицком посёлке, в ходе которой у проходной вагоностроительного завода, по данным полиции, выкрикивали лозунги: «Долой Австрию, долой Германию!» С 27 июля в Брянске воспрещались всякие манифестации и собрания без особого разрешения, повышение цен на «жизненные припасы», а с 31 июля - распространение «всяких возбуждающих население слухов». Со 2-го августа германские и австро-венгерские подданные мужского пола в возрасте от 18 до 45 лет были объявлены военнопленными. С 4 августа был введён «сухой закон» - воспрещалось распитие крепких спиртных напитков в общественных местах, хранение большого количества спиртного, производство и продажа спиртных напитков без соответствующего разрешения. Осуществление всех этих мер было возложено на городскую полицию.
В начале июня 1915 года в Брянске из Министерства внутренних дел поступил циркуляр за подписью товарища министра генерал-майора Джунковского. Он гласил: «По полученным в Департаменте полиции сведениям некоторые частные лица использовали представленное им по закону право иметь собственную полицейскую стражу для того, чтобы избавить от военной службы необходимый служебный персонал и вообще людей почему-либо близких и нужных (они никаких обязанностей не несут вообще или находятся в личном услужении, занимая должности управляющих, конторщиков, поваров, садовников, шофёров и т. п.)». Поэтому брянскому полицмейстеру была поручена строгая проверка наличного состава полицейской стражи, учреждённой на частные средства. Обнаруженных, следовало «безотлагательно увольнять с передачею в распоряжение местного воинского начальника и сообщением Департаменту полиции».
Самым крупным полицейским формированием, содержащимся на частные средства, в то время была полиция Бежицы. Так, Акционерное общество Брянского завода внесла в Брянское казначейство за первую половину 1917 года 7035 руб. «на содержание при его заводе следующих полицейских должностей: пристава, трёх полицейских надзирателей, трёх околоточных надзирателей и 54-х городовых». Контора общества ежегодно отпускала по 25 руб. каждому городовому на обмундирование и обеспечивала всех полицейских чинов городскими квартирами.
11 июля 1916 года датируется «Донесение Брянскому полицмейстеру» пристава I части: «...доношу, что сахару-рафинаду и песку совсем нет; мяса, сала, пшеничной муки, круп, пшена, соли, керосина, подсолнечного масла, серого мыла на местных рынках недостаточно. Из фуража не хватает овса».
Цены на продовольствие к 13 июля выросли в 2-3 раза, затраты на отопление в 2,5-4 раза, освещение - в 1,5-4 раза, одежду и обувь в 3,5-4 раза, предметы повседневного обихода 3-5 раз. В связи с инфляцией брянским городовым стали выплачивать «добавочное» жалование в размере 45 руб. 76 коп.
В октябре 1916 года упоминается в документах «2-й военно-полицейский участок г. Брянска» по наблюдению за «воинскими чинами». Это являлось следствием огромного роста населения города и его воинского гарнизона. В 1914 году город со слободами (без Бежицы) населяло 35 тыс. военных.
Полиция города накануне Февральской революции 1917 года располагала 34 револьверами, 34 винтовками, 33 шашками и весьма ограниченным запасом патронов. Очевидно, что с таким количеством оружия и личного состава полиция Брянска (по сути всего два взвода) никакой серьёзной силы не представляла. Все надежды местной власти возлагали на 40-тысячный гарнизон.
28 февраля 1917 года в городе стало известно о революции в Петрограде. Полицейские посты были усилены. Утром 29 февраля рабочие брянского Арсенала окружили и разоружили группу начальствующего состава завода во главе с генералом Лукашовым и вышли на демонстрацию. В 2 часа дня на Базарной площади начался митинг солдат гарнизона и рабочих, по окончании которого солдаты разоружили большую часть полиции. Многим полицейским удалось скрыться от вооружённой и возбуждённой нежданной свободой толпы. Брянская Дума передала власть экстренно сформированному Комитету общественной безопасности из 30 человек.
Первым шагом Комитета стала организация разоружения и ареста оставшихся на своих постах полицейских. Эта акция была осуществлена по указанию Комитета летучим отрядом из студентов и гимназистов во главе с учителем мужской гимназии Н.И. Белинским, назначенным начальником Брянской милиции и прошла без вооружённых эксцессов.
В Бежице 3 марта на заседании Совета, избранного накануне вечером, в театре Общества трезвости, избрали начальником милиции беспартийного техника Слесаренко и постановили разоружать полицию. Разоружение прошло без всяких инцидентов. Так вполне обыденно завершилась 184-х летняя история полиции г. Брянска.