Страницаослябя

Духовные витязи Брянской земли: Александр Пересвет и Андрей-Родион Ослябя

Преподобный Сергий Радонежский благословляет на брань великого московского князя Дмитрия Донского и даёт ему Пересвета и Ослябю. Большой барельеф на северной стороне московского храма Христа Спасителя при средней арке (1847-1849 гг.). Пересвет и Ослябя в характерных для схимников головных уборах-куколях стоят позади преподобного Сергия. Со знаменем — великокняжеский боярин Михаил Андреевич Бренко, надевший перед битвой доспехи Дмитрия Донского, который сражался среди простых воинов передового полка. Михаила Бренко некоторые краеведы также считают нашим земляком. Скульптор А. В. Логановский (1812-1855).

В 1380 году глава расположенной в степях Северного Причерноморья Западной татарской орды (которую уже отличали от орды Золотой или Заволжской) эмир, или темник, Мамай собирался в поход на Московскую Русь. Мамая ожесточило многолетнее нежелание московского князя платить ордынскую дань и поражение, нанесённое в 1378 г. на реке Воже войском великого князя московского Дмитрия Ивановича татарской карательной экспедиции. Мамай и подчинённые ему мурзы хорошо понима­ли опасность, которую представляло для них возвыше­ние Московского княжества. Татары грозили истребить и князей, и веру православную, заменив её исламом. Вскоре в Москву прибыли мамаевы послы с требова­нием выразить покорность и выплатить разоритель­ную для русских дань. Дмитрий Иванович, по-христи­ански не желая кровопролития, предложил заплатить дань посильную для его подданных, о размере которой прежде договаривался с Мамаем при личной встрече. Татарин, настроившись на войну, отказал московскому князю. «Я не хочу так поступить, как Батый,— передаёт слова захватчика древнерусское «Сказание о Мамаевом побоище»,— но когда приду на Русь и убью князя их, то какие города наилучшие достаточны будут для нас — тут и осядем, и Русью завладеем, тихо и беззаботно за­живём». И приказал своим подданным: «Пусть не пашет ни один из вас хлеба, будьте готовы на русские хлеба!»

Поединок Пересвета с Печенегом. В руках у Пересвета вместо копья — монашеский посох. Миниатюра XVII века

Словом, речь шла о том, будут ли на белом свете жить русские люди или послужат рабами и сырьём для но­вых, более сильных и удачливых, народов. И москов­ский князь Дмитрий Иванович принял вызов завоева­теля. А вместе с ним те, кто понимал, что судьба родины и христианской веры важнее, чем клочок земли или очередной город под твоей властью. Так в числе союз­ников Дмитрия Донского оказались брянские князья из родов Рюрика и Гедимина: Дмитрий Ольгердович, командовавший на Куликовом поле частным резервом русских; Глеб Иванович, воевода Большого или Вели­кокняжеского полка и Роман II Михайлович, один из воевод Запасного полка.

Поединок преподобномученика Александра Пересвета с татарским богатырём. Миниатюра Московского лицевого летописного свода. XVI век

БРЯНЦЫ НА КУЛИКОВОМ ПОЛЕ

Перед походом Дмитрий Донской отправился в Троице-Сергиев монастырь. Для великого князя и прибывших с ним настоятель, преподобный Сергий Радонежский, устроил трапезу, во время которой спросил Дмитрия Ивановича, все ли меры исчерпал князь для предотвра­щения кровопролития. И только после утвердительного ответа святой благословил великого князя. Вместе с тем прп. Сергий дал Дмитрию двух монахов: братьев Алек­сандра Пересвета и Андрея-Родиона Ослябю. В прошлом Пересвет был брянским боярином, а Ослябя — любуцким (Любуцк — город на территории современной Ка­лужской области, главная пограничная крепость Ли­товской Руси против Москвы). Бояре — значит воины старшей дружины.

В самом деле Пересвет и Ослябя, по словам Нико­новской летописи, были известные всем ратники ве­ликие и богатыри крепкие и очень способные «к во- иньственному делу и наряду»; «они известны были как великие наездники в ратные времена: Андрей сотню гнал, а Александр двести гнал, когда сражались» — го­ворит одна из редакций «Сказания о Мамаевом побо­ище». Видимо, Александр Пересвет был действительно человеком невероятной величины и силы, поскольку Никоновская летопись повторно воспевает воинские качества этого брянского боярина в таких выражени­ях: «Сей же Пересвет, когда был мирянином, славный богатырь был, великую силу и крепость имея, величе­ством же и широтою всех превосходил». Пересвета и Ослябю некоторые источники называют даже пол­ководцами: «полки умеюща рядити». Но в войско их отправили не за тем.

Перед походом святой Сергий Радонежский возло­жил на братьев схиму, то есть посвятил их в высшую степень монашеского отречения от мира: «И дал он им вместо оружия тленного нетленное — крест Хри­стов, нашитый на схимах, и повелел им вместо шле­мов золочёных возлагать его на себя». На миниатюрах Лицевого летописного свода середины XVI века Пересвет изображён как раз в схимническом облачении. Схимниками они с Ослябей изображаются и на иконе «Преподобный Сергий Радонежский в житии» ярослав­ского мастера XVII в. Семёна Спиридонова.

Особенная одежда схимника является символиче­ским духовным доспехом, хотя сшита из обычной тка­ни, а не выкована из железа. На железные доспехи и не могли поменять это облачение Пересвет с Ослябей — так приказал им духовный отец. Преподобный Сергий Радонежский призвал братьев-монахов доказать, что сила Божия одолеет человеческую. И схимонах Алек­сандр Пересвет доказал это в поединке с татарином, которого древнерусские книжники называли поразному: и Челубей, и Темир-Мурза, и Таврул, и Печенег...

Поединок Пересвета с Челубеем. В. М. Васнецов, 1914 г.

Именно этим поединком и началась у слияния рек Непрядвы и Дона 8 (21) сентября 1380 г., в праздник Ро­ждества Пресвятой Богородицы, Куликовская битва. Мо- нах-воин находился в рядах передового полка, который должен был первым встретить врага. «Уже близко друт к другу подходят сильные полки, и тогда выехал злоц печенег из большого войска татарского, перед всеми доблестью похваляясь, видом подобен древнему Голи­афу: пяти сажен высота его и трёх сажен ширина его. И увидел его Александр Пересвет, монах... и, выступив из рядов, сказал: «Этот человек ищет подобного себе, я хочу с ним переведаться!» И был на голове его шлем, как у архангела, вооружён же он схимою по велению игу­мена Сергия. И сказал: «Отцы и братья, простите меня, грешного! Брат мой, Андрей Ослябя, моли Бога за меня! Чаду моему Якову (в русском войске, в передовой сто­рожевой заставе сражался и погиб сын Андрея Осляби, Яков Ослябятев.— Прим. автора) — мир и благослове­ние!» — бросился на печенега и добавил: «Игумен Сер­гий, помоги мне молитвою!» Печенег же устремился навстречу ему, и христиане все воскликнули: «Боже, помоги рабу своему!» И ударились крепко копьями, едва земля не проломилась под ними, и свалились оба с ко­ней на землю и скончались».

Позже, когда после боя великий князь Дмитрий Ива­нович объезжал Куликово поле, увидел он тело «Пересвета-монаха, а перед ним лежит поганый печенег, злой татарин, будто гора... Повернулся князь великий к своим и сказал: «Видите, братья, зачинателя своего, ибо этот Александр Пересвет, пособник наш, благословенный игуменом Сергием, и победил великого, сильного, злого татарина, от которого испили бы многие люди смертную чашу»». Интересно в народном предании изображена посмертная победа Пересвета: в одном случае мёртвый воин «правую руку на тулово... татарина накинул», в дру­гом — часть одежды русского богатыря, «права пола на поганого татарина накинулась».

Брат Александра Пересвета, Андрей-Родион Осля­бя, ещё долгое время после Куликовской битвы служил преподобному Сергию Радонежскому, митрополиту всея Руси святителю Киприану, великим князьям москов­ским Дмитрию Донскому и его сыну Василию Дмитри­евичу. Скажем, в духовной грамоте Дмитрия Донского, составленной весной 1389 г., упоминается приобретён­ное супругой великого князя московского благоверной княгиней Евдокией Дмитриевной (в монашестве Евфросинией) село Ослебятевское под Коломной, кото­рое позже превратилось в вотчину московских вели­ких княгинь. Вполне возможно, что куплено было село у Осляби или его детей.

В 1390-х годах чернеца Родиона Ослябю, «еже был боярин любутьскый», с великим почётом принимали в Константинополе-Царьграде византийский импе­ратор и вселенский православный патриарх. Вместе с Ослябей правители Византии прислали к велико­му князю московскому Василию Дмитриевичу «икон чудну, на ней же есть написан Спас в ризнице белой». Икону великий князь утвердил в Благовещенском со­боре Московского Кремля. В 1398 году Царьграде, пе­ренёсшем осаду и опустошение от турецкого султана Баязета, начался голод. И вот на помощь православным братьям великий князь московский и его духовный отец митрополит Киприан послали со спешно собранной по Руси богатой милостыней опять-таки чернеца Ро­диона Ослябю.

Куликовская битва. Фрагмент иконы «Преподобный Сергий Радонежский в житии» ярославского мастера XVII в. Семёна Спиридонова

ПЕРЕСВЕТ В НАРОДНЫХ И ЦЕРКОВНЫХ ПРЕДАНИЯХ

Преподобномученик Александр Пересвет входит в число святых покровителей Брянска, и уже поэтому важно представлять как можно отчётливее историю почитания монаха-воина и брата его, ведь Андрей-Ро­дион Ослябя по праву должен быть отнесён к той же священной брянской дружине. Во всяком случае такой крупный знаток древнерусских архивов, как С. Б. Веселовский, на основе записей о местнических спорах предположил, что «Пересвет и Ослябя были выходца­ми из Брянска».

Общеизвестно, что никаких письменных упоми­наний об Александре Пересвете, помимо летописных и поэтических рассказов о Куликовской битве, совре­менники не оставили. Кроме того, в Брянском крае не сохранилось устных преданий о монахе-воине, исто­рических местных названий, связанных с Пересветом. Ближайшая к нам местность такого рода — упомянутая впервые по 1401-1402 гг. «купля Пересветова» — нахо­дилась неподалёку от Козельска. Правда, Козельск в год КулиКовской битвы составлял одно княжество с Карачевом, ныне райцентром Брянской области. И потому можно предположить, что Пересвет приобрёл эти свои «купли» в бытность брянским боярином.

Между тем предания о Пересвете существуют на се­вере и северо-востоке Руси, на Беломорье, а также в Ро­стовских и Рязанских землях. Существуют там и релик­вии, связанные с именем этого брянского боярина.

На так называемом Зимнем берегу Белого моря рус­ский этнограф А. Марков записал в конце XIX века бы­лину-старину с очень редким сюжетом — «Камское по­боище». В былине речь шла о последней битве русских богатырей. В перечислении же участников этого сраже­ния встречаем имя, вполне созвучное Пересвету,— бо­гатырь Пересмёта Степанович, или в другом варианте Перемётушка Васильев «да со племянником». Напом­ним, что в Куликовский битве участвовал и племян­ник Пересвета, Яков, сын Осляби. Преподобномученик Александр Пересвет и его племянник находились в пе­редовом полку, воины которого выезжали на разведку в дикую степь. В одной из редакций «Сказания о Ма­маевом побоище» описано, как племянник Пересвета Яков Ослебятев захватил татарского «языка» накануне Куликовской битвы. Такими же разведчиками предста­ют в былине и Пересмёта Степанович со племянником. Им отдаёт приказание командир богатырского войска, Илья Муромец:

Уж ты гой ecu, Пересмёта сын Степанович! Уж ты съезди-ко со своим да со племянником, Уж ты съезди-ко в чисто поле,

на гиоломя (холм) окатисто, А возъми-тко-се трубочку подзорную, А как пересчитай-пересмечи эту силу великую, Великую силу неверную...

В 1885 г. ростовский краевед А. А. Титов, работав­ший с вкладными и кормовыми книгами Борисоглеб­ского на Устье монастыря (в 18 верстах к северо-запа­ду от Ростова Великого), опубликовал предание о том, что Александр Пересвет принял монашеский постриг в этом монастыре, основанном в 1 ЗбЗ г. учениками прп. Сергия Радонежского старцами Феодором и Павлом. Если предание верно, то делается понятным, почему Пересвет вышел на поле боя не с брянской дружиной, а в передовом полку. Вероятно, боярин не служил по­следнему поколению брянских князей и ушёл из род­ного города не с Дмитрием Ольгердовичем, а гораздо раньше.

В наши дни у стен Борисоглебского монастыря уста­новлен замечательный памятник преподобномученику Александру Пересвету, изваянный скульптором Цере­тели, изображающий монаха-воина согласно канонам православной иконописи — в схимническом облачении и с копьём, от которого принял смерть герой. Этот па­мятник выгодно отличается от конной статуи, постав­ленной в 1980-х в Брянске, которую местные молодо­жёны по какому-то неведомому обряду теперь усердно украшают цветными лоскутками...

Но вот, к счастью, в декабре 2011г. вблизи вновь по­строенного брянского Свято-Троицкого кафедрально­го собора появилась скульптура работы А. А. Смирнова, также изображающая преподобномученика Александ­ра Пересвета в соответствии с исторической правдой и церковными канонами...

Ещё одно интересное предание опубликовал в 1889 г. в комментариях к «Рязанским достопамятностям» ар­химандрита Иеронима Алякринского (1738-1828) ду­ховный писатель и археолог Иоанн Васильевич До­бролюбов (1838-1905): «Отправляясь к берегам Дона, знаменитые иноки в двух верстах от теперешнего г. Скопина остановились с своими дружинами на роздых; меж­ду ими из чего-то произошло несогласие, и они пошли разными дорогами».

На месте их остановки и теперь стоит село Вослебо, получившее своё название от Ослябя. Пересвет направил свой путь к Димитриевской горе, на которой теперь сто­ит Дмитриев монастырь, где в то время жил отшельник; в келье его Пересвет облёкся в воинские доспехи, а от­шельнику на память подарил свой дорожный костыль»

 Преподобный Сергий Радонежский благословляет на брань великого московского князя Дмитрия Донского и даёт ему Пересвета и Ослябю. Большой барельеф на северной стороне московского храма Христа Спасителя при средней арке (1847-1849 гг.). Пересвет и Ослябя в характерных для схимников головных уборах-куколях стоят позади преподобного Сергия. Со знаменем — великокняжеский боярин Михаил Андреевич Бренко, надевший перед битвой доспехи Дмитрия Донского, который сражался среди простых воинов передового полка. Михаила Бренко некоторые краеведы также считают нашим земляком. Скульптор А. В. Логановский (1812-1855).

Отшельник, которого проведал Александр Пересвет, жил при часовне св. Димитрия Солунского. Стояла часовня в землях Рязанского княжества, на левом бере­гу реки Верды, близ деревни Дмитриевки, на Дмитриев­ской же горе. От этих мест семь вёрст до города Скопина и сорок пять до Куликова поля. Оставленный Пересве­том у отшельника яблоневый посох превратился потом в одну из святынь основанного на месте часовни Дмит­рием Донским Димитриевского Ряжского монастыря: «Костыль сделан из довольно толстой Яблоновой поро­сли, вырванной с корнем; верхушка его, в виде буквы Т, образовалась из отраслей корня.

Сперва костыль хранился в алтаре, а теперь стоит у правого клироса в футляре, но так как футляр по ошиб­ке был укорочен, то настоятель распорядился урезать костыль на 6 вершков, так что в нём теперь два аршина. Футляр запирает­ся на замок; в прежнее время богомольцы отгрызали от него частицы, как предохранительное средство от зубной боли, отчего верхушка костыля сильно попор­чена. Весу в костыле примерно 2 кг 200 г.».

При Петре I дворяне из окрестностей Дмитриева монастыря, вступая на военное поприще, «испытывали над костылём свою силу». Интересно, что в Забелинском списке «Сказания о Мамаевом побоище» сказано о том, что Пересвет сражался с Челубеем не копьём, а посохом «преподобного старца Сергия...»

Коммунисты-богоборцы определили после 1917 г. Пересветов посох в Рязанский краеведческий музей, позже Рязанский историко-архитектурный музей-за­поведник.

Другая реликвия — энколпион, крест-мощевик, при­надлежавший по преданию Пересвету, хранился в семье графов Строгановых, а теперь находится в Строганов­ском художественном училище.

Посох Пересвета. Рязанский кремль. Крест-мощевик преподобномученика Александра Пересвета. Семейная святыня рода графов Строгановых

ПОТОМКИ МОНАХОВ-ВОИНОВ

Что касается потомков Осляби, то митрополиту всея Руси Фотию служил около 1425 г. боярин Акинф Ослебятев, который, по мнению С. Б. Веселовского, мог быть сыном героя Куликовской битвы, и все же известней­ший из потомков Пересвета и Осляби — это, конечно, Иван Семёнович Пересветов, русский политический писатель первой половины XVI века, «идеолог оприч­нины». Этот человек говорил о своём родстве в Боль­шой челобитной, переданной царю Ивану Грозному в годовщину Куликовской битвы, 8 (21) сентября 1549 г.: «... 11 лет минуло, служачи тебе, благоверному великому царю верно, поминая своих пращур и прадед, как слу­жили верно государем, русским великим князем, твоим пращуром, Пересвет и Ослябя в чернцех и в схиме со благословением Сергия чюдотворца на Донском по- боищи при великом князе Дмитрие Ивановиче за веру християнскую и за святыя церкви и за честь государеву пострадали и главы свои положили».

Исследователь текстов И. С. Пересветова, А. А. Зи­мин, начинал искать корни древнерусского публициста в Брянском уезде, где в начале XVII в. находились зем­ли некоего Захара Пересветова. В целом же фамилия Пересветовых была хорошо известна на московской Руси XVI-XVII вв., ветвь Пересветовых была даже при­числена к шведскому дворянству. А в литовской Руси, у г. Слонима, было имение Пересвет. Существовал также литовский дворянский род Пересвет-Солтанов (про­звище Солтан носил на рубеже XV-XVI вв. смоленский корабли с именами «Пересвет» и «Ослябя». Так, в раз­гар гражданской войны северян с южанами в Северо- Американских Соединённых Штатах Нью-Йорк и Сан- Франциско, главные порты северян на соответственно Атлантическом и Тихом океанах, оказались под угрозой удара с моря объединённым флотом южан и англичан. И тогда правительство одного освободителя, президента САСШ Авраама Линкольна, попросило помощи у друго­го освободителя — Императора Александра Николае­вича. Две русские эскадры отправились из Кронштадта и Владивостока к берегам Америки.

24 сентября 1863 г. в нью-йоркской гавани пришвар­товался русский паровой 45-пушечный фрегат «Осля­бя», а в конце месяца к «Ослябе» присоединился в со­ставе эскадры контр-адмирала С. С. Лесовского (всего с «Ослябей» 6 кораблей) парный ему фрегат «Пересвет». Нью-Йорк был спасён...

В годы Русско-японской войны (1904-1905) эска­дренный броненосец «Пересвет» геройски погиб, защи­щая Порт-Артур, а эскадренный броненосец «Ослябя» дрался до последнего в Цусимском бою.

Как дань этой духовно-воинской традиции, Воен­но-морское ведомство Императорской России на свои средства изготовило драгоценные лампады, утверждён­ные в Старо-Симоновском храме, у могил преподобно- мучеников Пересвета и Осляби.

Памятник преподобномученику Александру Пересвету. Скульптор А. А. Смирнов. Первоначально памятник установлен 19 декабря 2011 г. под колокольней «Пересвет» Брянского кафедрального Свято-Троицкого собора, теперь находится на открытом пространстве у колокольни

ПОСЛЕДНЕЕ ПРИСТАНИЩЕ ГЕРОЕВ

Поблизости от места упокоения героев Куликова поля (одна из примыкавших к Симонову московских улиц даже называлась до большевиков пересветин- ской), в новом Симоновом монастыре, среди святынь хранилась Тихвинская икона Божией Матери, кото­рой по преданию прп. Сергий Радонежский благо­словил перед битвой Пересвета и Ослябю. Здесь же, в монастыре, пришлось духовным витязям вести око ло ста лет посмертное сражение со злом — вблизи от их могил отчитывали бесноватых. Вот как писал об этом в эксцентричной своей манере русский писа­тель A.M. Ремизов (1877-1957): «Бесноватых» я знаю с детства: их «отчитывали» на обедни в Москве в Си­моновом монастыре.

Когда в революцию... взорван был исторический Си­монов монастырь, меня нисколько не удивило: да если бы не взорвали, стены сами б взорвались — ведь не год, а век из обедни в обедню в соборе творилось такое, воз­дух был насыщен электричеством и подстенные камни приняли форму чудовищ, богомольцы на них плевали, открещиваясь».

При всём при том Симоново считалось одним из красивейших мест Москвы: Н.М. Карамзин в повести «Бедная Лиза» описывает московскую панораму, от­крывавшуюся со сторожевой площадки Симонова мо­настыря. Карамзину вторит М. Ю. Лермонтов в своём очерке «Панорама Москвы». В разное время на кладби­ще Симонова монастыря, неподалёку от могил героев Куликовской битвы, хоронили выдающихся русских людей: сына Дмитрия Донского, великого князя Конс­тантина (в монашестве Кассиана); татарского царевича Симеона Бекбулатовича, венчанного Иваном Грозным на царство всея Руси; князей Мстиславских, Черкас­ских, Голицыных, Юсуповых, Урусовых; стольников Бутурлиных, Татищевых, Басмановых и т.д. Здесь ле­жал первый кавалер первого русского ордена Святого Андрея Первозванного, дипломат и адмирал граф Фё­дор Алексеевич Головин — между прочим, последний

епископ, а потом Русско-литовский митрополит Ио­сиф). Существует также польский герб этого имени. Продолжены были и воинские традиции славного рода: 26 ноября 1802 г. полковнику Григорию Дмитриевичу Пересветову был Высочайше пожалован орден Святого Великомученика и Победоносца Георгия 4-й степени. Среди последних Пересветовых в Брянске — казна­чея Петропавловского женского монастыря монахи­ня Флавиана и не имевший чина Николай Алексеевич Пересветов, служивший в 1912 г. помощником контор­щика на брянском Казённом № 4 винном складе (ныне Брянский спиртзавод)...

СВЯТЫЕ ВИТЯЗИ

А. С. Хорошев, долгое время единственный наш спе­циалист по истории канонизации русских православ­ных святых, пишет, что местное церковное почитание преподобномучеников Александра Пересвета и Андрея Осляби было установлено вскоре после преставления монахов-воинов в конце XIV века.

Между тем частенько люди недоумевают, отчего мо­нахи, сражавшиеся в битве как простые воины, что ка­жется теперь, мягко говоря, непривычным, отмечены святостью. Современный отечественный археолог и бо­гослов А. Е. Мусин специально рассмотрел вопрос об уча­стии древнерусского духовенства в битвах. Оказалось, что духовные лица ходили в военные походы ещё со времён св. князя Бориса (первая четверть XI века), а ко временам Пересвета, к XIV в., это стало делом обычным и повсеместным:«... очевидно, что духовенство в сред­невековой Руси принимало участие не только в боевых походах в качестве пастырей, но и в боевых действиях в качестве воев».

Показательна в связи с этим редактура, внесённая древнерусскими переписчиками в текст ответов Кон­стантинопольского патриаршего собора на вопрос са- райского (т.е. ордынского) православного епископа Феогноста (12 августа 1276 г.): «Аще поп на рати человека убиет, лзе ли ему потом служити?» Однозначный ответ, что священнику-воину запрещено святыми канонами совершать церковную службу древнерусские книжники исправили на прямо противоположный: «Не удержано есть святыми канонами...»

Однако, и в самой Византии в 1453 г., когда турки штурмовали Константинополь, часть городских стен обороняли православные монах которым удалось даже отбить турецкий десант со стороны Мраморного моря. Что касается Руси, то и в последующие века монашест­вующие принимали непосредственное участие в рат­ных трудах. Так, среди награждённых царём Борисом Фёдоровичем Годуновым за оборону в 1604-1605 гг. Новгорода-Северского от войск Лжедмитрия I есть «Но- вагородка Северскаго Спасскаго монастыря» чернец Ферапонт, который «из пушок» стрелял, и старец Васка слепой, «который ходил к литовским людем в полки», т.е. на разведку...

Как бы историки и судьба не разводили жизненные пути духовных витязей Куликова поля, тела Пересвета и Осляби упокоились друг подле друга в московском храме Рождества Пресвятой Богородицы в Старом Си­монове.

Симонов монастырь был основан в 1370 г. на юго- восток от Москвы племянником преподобного Сергия Радонежского св. Феодором, духовником великого мо­сковского князя Дмитрия Ивановича Донского, а с 1388 г. Ростовским архиепископом (вспомним ростовское предание о пострижении Пересвета). Около 1379 г. мо­настырь перенесли на новое место, неподалёку от преж­него. Это последнее стали с тех пор называть Старым Симоновым. Интересно, что первым, известным исто­рикам, имущественным вкладом в Симонов монастырь стало само Куликово поле и стоящее на нём село Рожествено, пожалованные обители Дмитрием Донским на помин душ иноков Александра Пересвета и Андрея-Ро­диона Осляби.

Первый, деревянный, храм во имя Рождества Пресвя­той Богородицы выстроил в Старом Симонове по пре­данию сам преподобный Сергий Радонежский. На клад­бище этого храма и были похоронены монахи-воины. В 1509 г. деревянный храм в Старом Симонове разобра­ли и выстроили на его месте каменный, дошедший до наших времён. В 1660 г. царь Алексей Михайлович по­велел «над благоверными великими отцы над иноком Александром да над иноком Иродионом построить над их гробы палату каменную».

По сообщению любителя древнерусских древностей профессора И.М. Снегирёва (1793-1868), «в царство­вание Анны Иоанновны, при разобрании старой коло­кольни (храма Рождества Пресвятой Богородицы, что в Старом Симонове. — Прим. автора) и при копании рвов для новой каменной трапезы открыт был кирпич­ный склеп, покрытый надгробными камнями без над­писей. Когда сняты были сии кахмни, тогда увидели через отверстие гробы духовных витязей».

В 1794 году над находившимися теперь внутри хра­ма могилами Александра Пересвета и Андрея-Родио­на Осляби установили плиту белого камня с надписью. 22 апреля 1900 года храм Рождества Пресвятой Бого­родицы в Старом Симонове посетили Государь Импе­ратор Николай Александрович, Государыня Импера­трица Александра Феодоровна, великий князь Сергий Александрович и великая княгиня Елизавета Феодоров­на. Мученики новых времён пришли к преподобному- ченикам времён прежних...

ПОКРОВИТЕЛИ РУССКОГО ВОИНСТВА

В воинской культуре Императорской России сложи­лась особенная традиция почитания преподобномуче­ников Александра Пересвета и Андрея-Родиона Осляби. В героях Куликовской битвы русские люди XIX-XX вв. видели отечественное подобие героям крестовых по­ходов, рыцарей, от которых европейское дворянство брало своё подлинное духовное начало. Когда Импера­тор Павел Петрович открыл для русских дворян в 1798 г. возможность вступать в известный со времени кресто­вых походов духовно-рыцарский Мальтийский орден, великий наш поэт Г. Р. Державин откликнулся на это со­бытие одой, где среди прочего писал, обнаружив рус­скую метафору для героев-крестоносцев:

 

Иль Пересеет с Гигантам к бою,

Как вихорь, на коне летит,

Крест левой жмёт, копьё десною

И раздробляет вражий щит.

Венцы нетленные плетутся,

На челы верных воев вьются,

Ирайска их кропит роса;

 Отступники, скрипя зубами,

 Кровь бледными из ран руками,

Отчаясь, мешут в небеса.

«Ослябя». Эскадренный броненосец 1-го ранга Императорского Русского Флота. Фото 1904 г.

"Пересвет". Эскадренный броненосец 1-го ранга Императорского Русского Флота. Фото 1904 г

Большой десантный корабль «Ослябя». Фото 2008 г.

Большой десантный корабль «Пересвет». Фото 2008 г.

Пересвет

Неотделим от истории Брянщины герой Куликовской битвы Александр Пересвет.

Москвы. Знаменитая Куликовская битва началась беспощадным поединком, одним из участников которого был брянский боярин Александр Пересвет.

Сказка об Александре Пересвете