Страница Лжедмитрий

1605 год. Лжедмитрий. Стародуб. Брянщина.

С двумя спутниками — Григорием Каминцем и Алешкой Рукиным, называвшимся московским подьячим, — самозванец перебирается из Поповой Горы в Стародуб. Он назвал себя посланцем царя Дмитрия, его родственником Андреем Нагим.

Отсюда Рукина посылают объявить по северским городам, что в Стародубе объявился спасшийся царь Дмитрий Иванович. В Путивле Рукину дали несколько детей боярских и с ними отправили в Стародуб, пригрозив пытать, если он солжет. В Стародубе Рукин назвал Нагого царем Дмитрием. Тот вначале отпирался и говорил, что ничего не знает о царе Дмитрии. Стародубцы хотели схватить его, чтобы под пыткой узнать истину. Поняв, что они с нетерпением ожидают царя и рады будут, если он назовет им себя, самозванец решил пойти на открытую игру — схватил палку и закричал: "Ах вы блядьи дети, еще вы меня не знаете: я государь!" Стародубцам только этого и нужно было. Они упали ему в ноги и закричали: "Виноваты, государь, перед тобою!"

12 июня жители Стародуба присягнули на верность самозванцу, за­тем собрали деньги, одели его в дорогие одежды, поместили в лучшем дворе крепости и начали рассылать грамоты по другим городам, призы­вая на помощь внезапно объявившемуся царю ратных людей. Вскоре в Стародубе собирается конный отряд в 700 человек, Одновременно са­мозванец отправляет грамоты в Могилев, Оршу, Мстиславль, Кричев, Минск, приглашая шляхту к себе на службу с обещанием щедрой платы. Он писал рыцарству: "В первый раз я с литовскими людьми Москву взял, хочу и теперь идти к ней с ними же". Главным помощником самозванца из Стародубцев был представитель большого рода местных детей боярских ,—Гаврила Веревкин. Один из стародубских детей бо­ярских даже отправился под Тулу в царский стан и начал обличать самого Василия Шуйского за то, что он похитил трои у законного царя Дмитрия Ивановича. За такую дерзость он был схвачен и замучен огненной пыткой.

В день присяги Лжедмитрию в Стародуб прибыли отряды шляхты в количестве 5000 человек во главе с Меховецким, попутно опустошав­шие белорусские села и деревни. Первым приехал Меховецкий, в своё время служивший Лжедмитрию I и,поэтому много о нем знавший. В Стародуб из Тулы прибыл с грамотами о помощи атаман донских каза­ков Иван Мартынович Заруцкий, Он с первого же взгляда понял, что это не прежний Дмитрий, однако воздал ему царские почести и делал вид, что давно его знает, чем подкрепил уважение Стародубцев к Лжед­митрию. С этой же целью Заруцкий и Лжедмитрий устроили, по сго­вору, следующую сцену. Заруцкий на коне с копьем выехал за город­ские ворота, а следом за ним и Лжедмитрий. Там они стали состязать­ся друг с другом на копьях, и Заруцкий, по уговору, сбил Лжедмитрия с коня, а сам ускакал и пытался спрятаться в городе. Стародубцы схватили его в воротах, избили дубинками и привели связанного к Лжедмитрию, который начал благодарить их за верность: "Благодарю вас, православные. Теперь я во второй раз убедился, что вы мне преда­ны. Со мною, слава, Богу, ничего не случилось, я хотел только вас испы­тать и потому подговорил Заруцкого".

Вначале, по месту первого появления нового самозванца, в стане Шуйского его называли "стародубским вором", а затем, по названию села Тушино под Москвой, где разместилась его резиденция, он стал для своих современников "тушинским вором'.

Если в личности Лжедмитрия I были какие-то положительные чер­ты —размах натуры, природный ум, некоторая образованность, опреде­ленное великодушие — то Лжедмитрия II можно охарактеризовать только самыми отрицательными чертами. Это был человек жестокий, коварный, недалекий, готовый предать своих ближайших сподвижников. России он принес такие бедствия, что Лжедмитрий I, по сравнению с ним, может считаться вполне положительной исторической фигурой. Русский народ решил сам себя наказать, подняв на щит заведомого проходимца...

Из Стародуба Лжедмитрий двинулся к Почепу, который занял 15 сентября, а 20 сентября выступил к Брянску. Население города с радо­стью вышло встречать "истинного" царя, а отряд Елизария Безобразова, который ушёл от погони Лжедмитрия, воспользовавшись этим, вступил в пустую Брянскую крепость и сжег её.

Воинство самозванца разбило свой лагерь у стен Свенского монас­тыря. 1 октября претендент на русский престол выступил из Брянска и на следующий день занял Карачев, куда на помощь ему подошли запо­рожские казаки:, 8 октября войско Лжедмитрия II подошло к Козель­ску, где разбило отряд царских войск во главе с князем Литвиновым-Мосальским. 16 октября самозванец дошел до Белева, однако, узнав, что 10 октября царю Василию Шуйскому сдалась осажденная и затоп­ленная Тула, Лжедмитрий отступает к Карачеву.

22 октября Лжедмитрий покидает Карачев с целью остановиться на зимовку в Путивле. На следующий день в селе Лубошеве Комарицкой волости к нему подошло подкрепление во главе с Самуилом Тышкеви­чем — 700 всадников и 200 пехотинцев, 29 октября сюда же прибыл пан Валавский с 500 всадниками и 400 пехотинцами. Позже подошли со своими отрядами Адам Вишневецкий с 200 конными копейщиками, шляхтичи Мелешка и Хруслинский и князь Роман Рожинский с 4000 конных копейщиков.

Из Лубошева войско самозванца движется к Трубчевску, а оттуда — к Стародубу. Здесь в ноябре к нему присоединился самый знамени­тый и жестокий из польских авантюристов — полковник Лисовский. Таким образом, армия Лжедмитрия II росла, как снежный ком, и он решил предпринять наступление через Брянск на Москву. В Брянск в это время с ратными людьми прибыли воеводы князь Михаил Федо­рович Кашин и Андрей Никитич Ржевский, подготовившие город к обороне. 9 ноября войска Лжедмитрия с налета попытались взять Брянск, но получили отпор и приступили к осаде.

На помощь самозванцу прибыл отряд казаков с Дона. Они привезли с собой "племянника" Лжедмитрия — очередного самозванца, назы­вавшего себя царевичем Федором, сыном царя Федора Ивановича, у которого, как известно, сыновей вообще не было. Лжедмитрий не по­терпел претендента на престол и убил его.

Тем временем осажденный Брянск "терпел великое утеснение". Царь Василий Шуйский, получив сведения о его осаде, послал из Москвы отряд боярина Ивана Семеновича Куракина, а из Мещовска выступил с ратными людьми воевода князь Василий Мосальский, который подо­шел к Брянску раньше Куракина. Отряд Мосальского находился на левом берегу Десны, а люди самозванца— на правом, вокруг Брянской крепости. Несмотря на то, что был декабрь и оставалось 10 дней до Рождества, по реке пошла большая вода со льдом. Автор "Нового летописца" в таких возвышенных словах описывает драматическое раз­витие событий: "Невозможно никому высказать, и в книжном писании того не найти, и было это свыше существа человеческого. Видя своих братьев ратных людей погибающими и слыша от них из Брянска рыда­ние и плач великий и мольбы со слезами: "Помогите нам, погибаю^ щим!", они же возопили все единогласно: "Лучше нам всем погибнуть и помереть, чем видеть свою братию в конечной погибели; так умрем же за православную христианскую веру и за святые Божьи церкви и вос­примем у Христа венец мученический". Ратники Мосальского испро­сили друг у друга прощения, бросились в ледяную воду и поплыли, несмотря на льдины, в сторону Брянска. Они, "как дивные звери, раз­гребали лед и плыли за реку". Литовские люди и русские воры начали стрелять по плывущим. Брянцы, увидев подмогу, вышли из крепости и ударили в спину отрядам Лжедмитрия. Летописец рассматривает ус­пешную переправу как великое чудо, дарованное Богом: "Как в такой великой реке и в такие великие морозы от такого великого утеснения льда не погиб ни один человек и ни одна лошадь". Выйдя на берег, ратные люди-перебили и захватили в плен часть людей самозванца и начали вытеснять его пехоту, засевшую в окопах. К этому времени прибыло подкрепление во главе с Куракиным, который укрепился в специально построенном за Десной остроге. В ночь с 15 на 16 декаб­ря был великий мороз, который сковал Десну льдом, и из лагеря Кура­кина в Брянск перевезли необходимые запасы.

Лжедмитрий оправился от первого испуга и, перейдя по льду Десну, ударил на ратных людей Куракина. После ожесточенного боя москов­ские воеводы решили отойти к Карачеву. В Брянске были оставлены припасы, достаточные для длительной осады.

В других источниках дается более точная картина снятия осады с Брянска. Под вечер 15 декабря отряд Мосальского отошел от Десны версты на полторы, и там были разведены большие костры. Брянцы решили, что их совсем покидают. Однако с наступлением темноты люди Мосальского снова двинулись к городу. Позади отряда воевода выста­вил двух "добрых голов", которым было приказано убивать всех, кто побежит назад. Соблюдая тишину, Мосальский, а вслед за ним и все его ратники, на конях поплыли через Десну. Люди самозванца вовремя не заметили нападавших и двойным ударом брянцев, вышедших из крепо­сти, и ратников Мосальского были отброшены от города. Воеводы под­готовились в Карачеве к обороне, и самозванец мимо Карачева 6 янва­ря 1606 г. подошел к Орлу, где остался зимовать.

В Брянск были посланы новые подкрепления, а воеводам Кашину, Ржевскому и всем ратным людям, выдержавшим брянскую осаду, было приказано прибыть в Москву. Царь пожаловал воевод за брянскую осаду: допустил их целовать свою руку, велел им быть за своим столом, а после пожаловал по шубе и кубку.