Страницадобычин

Леонид Добычин Брянск

Исполниолсь 120 лет Леониду Добычину одному из самых странных и необычных русских писателей. Двадцатые и начало тридцатых годов он провел в Брянске в роли мелкого служащего и в своих удивительных по языку рассказах и письмах отразил ее в характерных подробностях.

Будни я теряю в канцелярии, дома у меня нет своего стола, нас живет пять человек в одной комнате. Те две-три штучки, которые я написал, я писал летом на улицу. Книг никаких я не читаю (ибо их здесь нет) кроме официальных. (Ноябрь 1924 года)

Вы (Прим, К.Чуковский) меня укорили «наисовременнейшими книгами», которые я будто бы читаю. Напраслина! Я их и не нюхивал... Корней Иванович, моя чиновничья профессия — статистик. Завтра наймусь в губстатбюро за семьдесят пять целковых в месяц с обязательством служить до 1 октября «без ограничения времени» — сколько велят. (Январь 1926 года)

Я все собираюсь начать хороший рассказ, о котором столько времени трублю, но никак не могу — он очень трудный... Сплачиваю вокруг Вашего знамени свои стальные ряды и шлю Плампривет. Я бегаю на временную работу по три рубля в день.

Парикмахер был со мной любезен, много разговаривал, спросил: «Сами броетесь наиболее?» Поделюсь с Вами маленькой радостью: сегодня получил талон на починку сапог. (Февраль 1930 года) Цукерманше нагорело за неизъятие резолюций 16-й партконференции, которые теперь не в моде. (Прим. приятельница библиотеиарша). (1930 год)

Чуковский пишет, что начал бы Ерыгина со второго абзаца. Первый абзац необходим. Там следы волос на песке, в четвертой главе — следы от сена на снеге, оттого и написано: что-то припомнилось. Не выкидывайте, пожалуйста первого абзаца. (М.Слонимскому1925 год) Сегодня получил от «Современника» деньги за рассказ. Итак, это стоит 21 рубль. (1925 год) Вчера после трех часов Поперечнюк заявил райуполтопу о решении оставить место. — Я служу три года, сказал он (я подслушивал за печкой), и никакой прибавки. — Вы никогда не интересовались дела­ми, — возразил райуполтоп. — За три года не задали ни одного вопроса. — Не считаю нужным, ответил с достоинством Поперечнюк, задавать какие-то вопросы. (1926 год)

Через полтора месяца откроется Купальный сезон. Я даже пользуюсь большой известностью в этом деле. — Я вас знаю, сказал мне неизвестный молодой человек: — Ваша фамилия Добычин. Вы ре­гулярно купаетесь. Тов. Абрамов из Госстраха, не имеющий счастья знать меня лично, беседовал с моим братом обо мне, как о купальщике.

Центральная библиотека наклеивает лозунги на окна. В лозунгах «центральной» заметно упоение победами: «Союз молота, серпа й книги победит мир»... На базарном ларьке книжной лавки «Просвеще­ние» висит лозунг «Бумага, Наука, Жизнь, Техника, Тетради».

При входе в сквер написано, чего там нельзя делать. Заканчивается так «За неисполение — штраф или принудительных работ».

Посылаю вам портрет Федора Гладкова из журнала «На посту»: больше похож на тов. Крупскую в детстве.

Я ушиб ногу и т.д. С ногами — эпидемия: мать и сестра тоже поушибали ноги — до того, что их отправили залечивать на Кавказ. А я ушиб только позавчера, так что не знаю, отправят куда-нибудь или сойдет так.

У нас во дворе сбесилась собака и покусала троих мальчишек. Они ходят на прививки. Было очень большое оживление. Что нового у вас?

Сегодня я понаслаждался замечательною песней «Любо парижанке», исполнявшейся на речке тремя пьяницами: Любо парижанне/Мужсное сердце покорять... Роман, который Вы велели, пишется. Готово 700 слов.

Какая-то мадам прислала мне письмо, что Бабель — это кружевной гипюр, а я — лес в инее при луне и должен обязательно познакомиться с Бабелем.

Я пошел в «Брянский рабочий» и сшантажировал его на посылку меня в три колхоза. Написал за­бавную вещицу, но она, конечно, не пошла, и я остался и несолоно хлебавши, и в долгу на 30 целковых за аванс. Литературная карьера кончилась, и завтра иду на биржу (1930 год).